Взросление места
Полный хаотичных мыслей, я вышел из подъезда родительского дома, в котором прожил долгие двадцать семь лет жизни. Это обычная пятиэтажная хрущёвка, серо-кирпичные стены которой за это время практически не изменились, зато большинство окон сменили уютное дерево на холодный пластик, а покосившиеся и местами проржавевшие балконы, когда-то всеми щелями и верхней половиной полностью открытые для этого мира, сейчас были полностью заколочены стёклами и всё тем же пластиком. Тотальное ограждение от всего, что происходит вокруг. Реальность, достойная самых знаменитых затворников прошлого.
Бордовая дверь домофона уже изрядно истрепалась от частых хлопков, но всё же она была непомерно крепче той, деревянной, приятно-синего цвета, с большой дырой внизу, которая висела на этом самом месте каких-то двадцать пять лет назад. В эту дырку легко проходил один из многочисленных пузатых щенков дворовой собаки, с которым занятно было проводить все летние дни напролёт: заботиться, воспитывать, кормить. Сейчас эта дверь - лишь холодный металлический лист, у которого, наверное, нет ни одной интересной истории.
Прямо напротив подъезда в торце старой подстанции из молчаливой земли торчит железный кусок трубы. Я помню: их когда-то было четыре - здесь стоял большой стол, к которому словно мотыльки на зажжённый по расписанию огонь каждый тёплый денёк ковыляли бабки со всех окрестных подъездов, чтобы вместе погоготать за игрой в дурака или ведьму. И каждый раз, возвращаясь из школы, приходилось пролетать мимо этого места “старушечьей силы”, быстро здороваться, чтобы потом они не обсуждали мою невоспитанность. Дольше чем нужно провожающие взгляды и пара-тройка характеризующих меня слов - наверняка было и такое. Но теперь здесь абсолютная тишина, ни намёка на былое дыхание дворовой жизни. И одинокая труба, торчащая как унылое напоминание о том, что жизнь не стоит на месте.
Вокруг много кирпичных строений двух-, пятиэтажных и более высотных домов прямиком из Советского Союза. Их уже почтенный возраст заметен сразу, несмотря на попытки “молодиться” за счёт косметического ремонта - это всё те же нелепые, но родные строения из детства, у которых не так давно была душа. Сейчас же она мистическим образом улетучилась. Когда-то у подножия этих домов были разбиты неказистые палисадники с самодельными заборами, хаотичными клумбами, где-то даже из земли полукругом торчали разукрашенные автомобильные шины - немые памятники безвкусице. Вот только в рамках детского распахнутого сознания весь окружающий интерьер двора, созданный соседками, имел свой душевный колорит, который с теплотой вспоминается сквозь слоёный пирог насыщенных десятилетий. Теперь многие из этих палисадников превратились в индивидуальные машиноместа с цепочками и прочими ограждениями, лишь бы никто не покусился на этот священный кусок земли. Сплошь парковки с дорогими и не очень автомобилями, стремительный бросок в которые прямиком из подъезда не оставляет даже шанса заметить хоть что-то красивое или удивительное вокруг.
А ведь раньше каждый выход из прохладного подъезда, скажем, летним днём был целым событием! Всё вокруг интересно, глаз цепляется буквально за каждую мелочь. Тут после ливня образовалась глубокая лужа, а сразу за ней стремглав мчится заплутавшая собака, которую уже звонкими угрозами выгоняют со двора потревоженные бабки. С каштана только что с глухим ударом упал чрезмерно колючий плод - хорошо, что не на мою голову! На первом этаже распахнуты окна, из него торчит мамина подруга и о чём-то увлечённо болтает с какой-то тёткой на улице…
Теперь все окна крепко захлопнуты, никто из них даже не выглядывает. Вся жизнь - в обставленной по последней моде квартире с голосовым помощником и кинотеатром в телевизоре. Все попрятались, а двор остался пустым и безжизненным. Из просторной поляны, на которой кипела жизнь всех возрастов с бурными эмоциями самых разных окрасов, он превратился в транзитный коридор, который пролетаешь на автопилоте с одной целью: скорее переступить порог дома и захлопнуть за собой дверь.
Кажется, этот двор точно так же как и мы за годы напитался проблем, переживаний и тревог, утратил былую лёгкость и живость, сменив на холодный расчёт в угоду целесообразности и энергосбережению. Он словно полный когда-то огня мальчишка со сбитыми коленями и соскочившей цепью на велосипеде, который вырос в угрюмого молчаливого старика и потерял былой интерес к происходящему вокруг.
Этот двор повзрослел. Возможно, его даже поджидает скорая смерть и перерождение в элитный квартал. Но с прежними чувствами я по нему в таком случае уже не прогуляюсь.
Бордовая дверь домофона уже изрядно истрепалась от частых хлопков, но всё же она была непомерно крепче той, деревянной, приятно-синего цвета, с большой дырой внизу, которая висела на этом самом месте каких-то двадцать пять лет назад. В эту дырку легко проходил один из многочисленных пузатых щенков дворовой собаки, с которым занятно было проводить все летние дни напролёт: заботиться, воспитывать, кормить. Сейчас эта дверь - лишь холодный металлический лист, у которого, наверное, нет ни одной интересной истории.
Прямо напротив подъезда в торце старой подстанции из молчаливой земли торчит железный кусок трубы. Я помню: их когда-то было четыре - здесь стоял большой стол, к которому словно мотыльки на зажжённый по расписанию огонь каждый тёплый денёк ковыляли бабки со всех окрестных подъездов, чтобы вместе погоготать за игрой в дурака или ведьму. И каждый раз, возвращаясь из школы, приходилось пролетать мимо этого места “старушечьей силы”, быстро здороваться, чтобы потом они не обсуждали мою невоспитанность. Дольше чем нужно провожающие взгляды и пара-тройка характеризующих меня слов - наверняка было и такое. Но теперь здесь абсолютная тишина, ни намёка на былое дыхание дворовой жизни. И одинокая труба, торчащая как унылое напоминание о том, что жизнь не стоит на месте.
Вокруг много кирпичных строений двух-, пятиэтажных и более высотных домов прямиком из Советского Союза. Их уже почтенный возраст заметен сразу, несмотря на попытки “молодиться” за счёт косметического ремонта - это всё те же нелепые, но родные строения из детства, у которых не так давно была душа. Сейчас же она мистическим образом улетучилась. Когда-то у подножия этих домов были разбиты неказистые палисадники с самодельными заборами, хаотичными клумбами, где-то даже из земли полукругом торчали разукрашенные автомобильные шины - немые памятники безвкусице. Вот только в рамках детского распахнутого сознания весь окружающий интерьер двора, созданный соседками, имел свой душевный колорит, который с теплотой вспоминается сквозь слоёный пирог насыщенных десятилетий. Теперь многие из этих палисадников превратились в индивидуальные машиноместа с цепочками и прочими ограждениями, лишь бы никто не покусился на этот священный кусок земли. Сплошь парковки с дорогими и не очень автомобилями, стремительный бросок в которые прямиком из подъезда не оставляет даже шанса заметить хоть что-то красивое или удивительное вокруг.
А ведь раньше каждый выход из прохладного подъезда, скажем, летним днём был целым событием! Всё вокруг интересно, глаз цепляется буквально за каждую мелочь. Тут после ливня образовалась глубокая лужа, а сразу за ней стремглав мчится заплутавшая собака, которую уже звонкими угрозами выгоняют со двора потревоженные бабки. С каштана только что с глухим ударом упал чрезмерно колючий плод - хорошо, что не на мою голову! На первом этаже распахнуты окна, из него торчит мамина подруга и о чём-то увлечённо болтает с какой-то тёткой на улице…
Теперь все окна крепко захлопнуты, никто из них даже не выглядывает. Вся жизнь - в обставленной по последней моде квартире с голосовым помощником и кинотеатром в телевизоре. Все попрятались, а двор остался пустым и безжизненным. Из просторной поляны, на которой кипела жизнь всех возрастов с бурными эмоциями самых разных окрасов, он превратился в транзитный коридор, который пролетаешь на автопилоте с одной целью: скорее переступить порог дома и захлопнуть за собой дверь.
Кажется, этот двор точно так же как и мы за годы напитался проблем, переживаний и тревог, утратил былую лёгкость и живость, сменив на холодный расчёт в угоду целесообразности и энергосбережению. Он словно полный когда-то огня мальчишка со сбитыми коленями и соскочившей цепью на велосипеде, который вырос в угрюмого молчаливого старика и потерял былой интерес к происходящему вокруг.
Этот двор повзрослел. Возможно, его даже поджидает скорая смерть и перерождение в элитный квартал. Но с прежними чувствами я по нему в таком случае уже не прогуляюсь.
